|
Существует иная реальность, за гранью привычного. Леону выпала редкая доля — попасть в другое измерение, на крохотную планету, что неведомо приютилась неподалеку от Земли, укрытая пеленой иного бытия. Я пишу рассказ со слов очевидца, настоящее имя которого по его просьбе изменено на Леон. Всё началось с того, что на Земле у меня остались друзья, люди, которые знали меня, умели читать мои мысли, но которых я, как ни странно, совсем не помнил в своей земной жизни. Лишь в том, ином измерении их образы всплывали в памяти.
Я очнулся на борту корабля, который перенёс меня на эту малую планету. В памяти ещё живы отголоски последнего разговора с друзьями: я упомянул о своём желании заглянуть за грань земной реальности, и они, улыбнувшись, заверили, что это вполне возможно. И вот, я уже на корабле. Это был сигарообразный беспилотный транспорт, предназначенный для перевозки грузов и сопровождающих, курсирующий по собственному, лишь ему одному известному графику между малой планетой и Землёй. Кораблём управлял разум, полностью поглощённый задачами навигации и всем, что с этим связано. Общение с ним происходило телепатически: голос рождался в глубине сознания, минуя уши, а задать вопрос можно было как вслух, так и мысленно.
В той, иной реальности, планета предстала передо мной совершенно пустынной. Вместо бархатного звёздного полотна — дымчато-голубая, бездонная пустота неба, лишённая облаков. Ветер отсутствовал, а воздух, плотный и неживой, не имел ни запаха, ни температуры — ни холода, ни жара. Дышать им было возможно, но как-то неуютно, словно в затхлой, не проветриваемой комнате. Солнца не было видно — царила ночь, но само небо испускало ровный, дневной свет. Земля, огромная и близкая, с расплывчатыми, белёсыми очертаниями, виднелась сквозь небесную дымку.
У места прибытия возвышалось невысокое, всего несколько этажей, здание с плоской крышей. Его стены испещряли огромные, от пола до потолка, прозрачные окна, стыкующиеся друг с другом без всяких рам. Внутри не было ни души, лишь колонны, мебель и непонятное оборудование. Освещение не горело, но свет проникал повсюду сквозь окна, делая здание абсолютно прозрачным.
Я успел немного поговорить с корабельным интеллектом. Его ответы были сухими, лаконичными, лишенными всяких эмоций и какой-либо заинтересованности. Голос, звучавший в голове, был мужским, средних лет.
— Это что, как бы луна — один из спутников Земли? — спросил я.
— Да, — сухо ответил он.
— Откуда здесь воздух?
— Создаёт генератор.
— Почему воздух не покидает луну?
— Удерживает поле.
— До какой высоты здесь атмосфера?
— 15 метров.
— Почему здесь небо такого голубого цвета?
— Поле придаёт цвет.
— Здесь есть кто-то ещё из людей?
— Сейчас нет.
— Вы не останетесь здесь со мной?
— Нет.
Затем я оказался снаружи на поверхности планеты. Корабль не приземлялся, он просто переместил меня на поверхность и стремительно скрылся в направлении Земли.
Передо мной высилось здание с ровными белыми стенами, кое-где украшенными геометрически безупречными бледно-голубыми вставками. Прямоугольная белая дверь, ведущая внутрь, оказалась незапертой. За ней открылась обычная лестничная клетка с перилами, этажи разделялись стеклянными дверями. Поднимаясь, я разглядывал обстановку внутри. Здание напоминало лабораторию, где когда-то кипела напряжённая научная работа: рядом со столами громоздились странные приборы, с потолка свисали светильники и конусы вытяжек. Этажи мало чем отличались друг от друга. Я насчитал около четырёх, а затем добрался до крыши. Крыша казалась самой обычной, покрытой чёрным рубероидом, но присыпанной местным, неземным песком. Этот песок напоминал мелкий, острый, чёрно-серый стекловидный шлак. В целом, здание выглядело вполне по-земному. Отсюда, с высоты, открывался вид до самого горизонта. Ничего необычного — обыкновенный лунный пейзаж с холмами, кратерами и трещинами. Но резкая граница атмосферы была видна как на ладони: нечто, похожее на молочно-дымчато-голубое стекло, отделяло воздух от вакуума космоса, создавая иллюзию ясного летнего неба.
Я спустился на первый этаж. Движение давалось удивительно легко благодаря низкой гравитации. На этом же этаже я обнаружил незапертую дверь, ведущую в подвальное помещение, за которой царила темнота. Рядом с дверью висел обычный выключатель. Щелчок — и подвал залился светом. Это оказалось не просто подвальное помещение. За дверью открылся огромный, вырытый в грунте, искусственный зал бочкообразной формы с высоким потолком. Длинные лампы освещения, развешанные по стенам и потолку, мерцали через одну. По залу были проложены дорожки и переходы, чтобы не ступать по пыльному, сухому грунту. От главного зала в разные стороны уходили величественные, искусственно прорытые туннели, достаточные для проезда поезда. Входы в них были отделены от центрального зала белыми панелями и дверями. Рядом с каждой дверью крупной бледно-голубой краской были нанесены примерно такие обозначения: U-425, T-375, X-682 и так далее. Двери в туннели были не заперты. Я заглянул в один: его стены были чёрными, как сажа, воздух — спёртый и тёплый, без сквозняка, стены поглощали звук. Другой туннель, светлый, с извилистыми стенами, поблёскивающими стекловидным грунтом, пропускал воздух. За третьей дверью находился обширный грот, оборудованный тельферами, бункерами, двумя конвейерными лентами, уходящими вниз, и множеством другого, громоздкого, сваленного в кучу оборудования. Всё это я смог рассмотреть, найдя внутри выключатель света. Это был не просто грот; здесь, как и на этажах здания, велась научная работа. В центре когда-то чего-то находилось, но теперь этого «чего-то» не было. Возникало ощущение, что здесь проводились какие-то археологические раскопки, добыча чего-то ценного.
Мне стало интересно прикоснуться к неземной породе. Я взял горсть в руки и обнаружил, что это колючий, похожий на битое стекло материал, состоящий из мелких чёрных, серых и редких белых осколков стекловидного вещества. Я обошёл грот по периметру, рассматривая стены и потолок, изрытые какой-то машиной, размышляя о том, как и зачем всё это было сделано. В какой-то момент я почувствовал под ногами более мягкий грунт и почему-то захотел его раскопать. Не найдя ничего, что могло бы послужить совком или лопатой, я стал осторожно разгребать грунт руками. Не спеша, опасаясь поцарапаться об острые края сухого гравия, я наткнулся на несколько засыпанных необычных вертикальных сталактитов. Они напоминали земные, каменные, но обладали металлическим блеском. Возникло желание отломить верхушку в качестве сувенира, но почему-то я не стал этого делать.
Затем я вернулся на этажи здания, чтобы найти какое-нибудь жилое место, где можно было бы устроиться, вымыть руки и привести себя в порядок, как мне тогда казалось. Однако я прекрасно понимал, что не нуждаюсь ни в еде, ни в питье, ни в отдыхе, ни в отправлении естественных нужд. Было лишь ощущение, что именно эта реальность — настоящая, в которой я пребывал, и которая не требовала ничего. Я нашёл зеркало на стене и посмотрел в него. Да, это был я, и никто другой. Ничего не болело, ничего не хотелось; даже вопросы о прошлом не представляли особого интереса.
А потом прибыла на корабле группа людей. И не просто людей, а обычных мужчин и женщин лет 30-40, нормального телосложения, одетых в повседневную земную одежду. С ними были дети, выглядевшие как обычные мальчики и девочки лет 7-8. Взрослые обращались с детьми как учителя, наставники, воспитатели, но при этом весело и дружелюбно общались как между собой, так и с детьми. Всего детей было около десяти. Меня они заметили, но почему-то не поприветствовали, как это принято на Земле. Один из мужчин спросил: «Как у тебя дела?» — подождал моего ответа («всё в порядке») и, удовлетворившись им, продолжил свои организационные хлопоты. Они привезли с собой большой багаж, который распаковывали, что-то обсуждали друг с другом и успевали уделять внимание детям. Я увидел, как они разместились в одной из комнат на одном из этажей и всё ещё возились со своими вещами. Один мужчина, освободившись от суеты, стоял у окна, погружённый в свои мысли. Поскольку мне нечем было заняться, я решил с ним познакомиться и поговорить хоть о чём-нибудь. Подойдя, я привлёк его внимание. Он заметил меня и повернулся. Я, соблюдая приличия, извинился за беспокойство. В ответ он махнул рукой, давая понять, что «ничего страшного» и он готов выслушать. Я начал рассказывать, кто я, как меня зовут, почему я здесь и что видел в подвале. Мужчина слушал, изредка кивая, словно слышал подобную историю не впервые, но проявил интерес к туннелям. Он попросил провести его туда. Мы спустились, и я показал всё, что находилось за дверями каждого туннеля, грот и откопанные мной сталактиты. Увидев всё это, мужчина задумался, что-то пробормотал себе под нос и сказал, что этот подземный комплекс должен был быть зарыт по каким-то правилам, а не оставаться в таком виде. Затем он произнёс вслух, что сообщит об этом знающему человеку, и это место приведут в порядок. Я пытался расспросить, что здесь раскапывали или добывали, на что он серьёзно и пристально посмотрел на меня и ответил: «Узнаешь в своё время».
Затем мы вышли из здания. По ощущениям корабль должен был прибыть вскоре.
Я спросил мужчину, что это за дети и кто их родители. Мужчина устремил взгляд вдаль и с улыбкой ответил:
— Это очень умные дети из хороших семей, чьи родители сейчас… — он задумался, подбирая слова, — …скажем так: вместе вдвоём в отпуске... отдыхают в туристической поездке и…» — он снова задумался, — «…на время их отдыха передают детей нам, а мы их готовим».
— Готовите к чему? — спросил я.
— Эти дети, и не только они, — мужчина кивнул в сторону здания, — будущие ключевые фигуры в развитии земной цивилизации. Они будут направлять развитие стран в нужном направлении.
— Для кого в нужном направлении?
— Всё узнаешь в своё время, а пока эти знания тебе только навредят, — ответ прозвучал с лёгким укором.
— А родители и их дети понимают, что и зачем они делают?
— Да, вполне, — он замолчал, задумался, а потом, коротко свернув взглядом выдал — Ведь они не совсем люди.
|